Добрый дом

Один молодой человек, горожанин, много лет ходил в тайгу. Он любовался росным, туманным восходом солнца над сопками, любознательно заглядывал в черную бурлящую пасть ущелья, и его сердце застывало от восхищения и страха, выслеживал одинокого божка сибирских лесов – сохатого, легко и величаво несущего тучу своих рогов, – и очарованно жил до другой встречи, дышал сладковатой прелью косматых ведьмовских болот, утробно и загадочно урчащих, разводил возле них или ручьев ночные костры и слушал, подремывая

или пошвыркивая горячим травным чаем, страшные, лукавые и всегда неторопливые россказни охотных мужиков, выходил из чащобника на берег Байкала и ухом и сердцем слушал плескучий говорок водяного великана, лизавшего его лицо своими холодными языками ветров.

С годами молодой человек с грустью понял, что не все способны любоваться деревом или волной, камнем или зверем, что много рядом с ним таких – обиженных ли, обделенных ли, злосчастных ли, – для которых любование – смешное, пустое занятие, а свою жизнь они обустроили так: отнял у леса, у озера – у природы, еще раз хапнул, потом – еще и еще, а отдавать, а восстанавливать, а поправлять, а извиняться – какие сантименты! Шел к ним молодой человек с проповедью сердца – не понимали, притворялись, усмехались и даже ругались. Пришел он к детям – они хотели понять его, и он остался с ними. Сейчас он уже немолодой, но молоды его дела и шаги. Он -Наумов Валерий Михайлович. Вы о нем слышали? Слышали, слышали, хотя бы немножко!

Он ведет детей в природу, как в добрый дом. Не просто в лес или к озеру, в горы или к реке. Он сначала направляет юные сердца к духовному сожительству с деревом, скалой, небом, волной, муравьем, закатом и восходом… Но ребенок не до конца поймет вас, если вы будете его только призывать или заставлять: люби природу, береги ее. Истинная на всю жизнь спайка непременно образуется в поступке. От любования – к поступку, от поступка – к любованию.

Чаще Валерий Михайлович начинает с ребятами так: "Давайте-ка, поможем, – говорит он, – речке!" И они очищают берега Ушаковки или Иркута от хлама человеческой мерзости. Это традиционное дело в наумовских отрядах юных экологов.

Но всю нашу обиженную, загаженную землю детскими руками не вычистишь. Страна живет по несовершенным экологическим законам, по нередко дурацким -или дураков? – распоряжениям. Убиваем лес, воздух, себя. Придумываем одну отраву изощреннее другой, ввинчиваем в нежное тело небес высокие железобетонные трубы заводов. Если раньше особо настойчивых, несговорчивых природозащитников могли запихнуть в психиатрическую клинику, то теперь демократично и культурно поступают, по принципу: а Васька слушает да сметану ест.

Как быть?

Честный, порядочный человек знает – все равно нужно выбрасывать на ветры жизни флаги действия. Например, поступать так, как в отрядах Наумова: на опушке леса за Иркутском

его дети как-то обнаружили незаконную свалку. По бумажкам из кучи выяснили – с такого-то завода мусор.

– Что, опять самим убирать?

– Нетушки! Давайте-ка взрослых повоспитываем!

Звонят на завод директору: так и так, что же, уважаемый, загаживаете лес? Возмущается директор: зачем наговариваете? Быть такого не может! Отстаньте! Не отстают: приезжайте, взгляните на вещественные доказательства.

Один день, два прошло – и, как говорится, ухом не ведет благочестивый директор. Звонят ему: так и так, дяденька, составили на вас экспертное заключение за подписью многих свидетелей – в административную комиссию города. Прилетает, голубчик. Извиняется, уговаривает.

– Что ж, даем два дня.

Приходят на третий – чисто. Даже чужой мусор убрал.

Как нам порой не хватает поддерживаемого разумными федеральными и региональными законами жесткого обращения со всей этой бессовестностью!

Наумов хорошо понимает, сожительство с миром природы человеку не пойдет на пользу, если мы не будем знать, понимать, чувствовать ее законы. Природа – капризный для человека сожитель. В наумовских отрядах серьезно изучают биологию, химию, географию. Воспитанники корпят над маленькими самостоятельными научными исследованиями по проблемам восстановления лесов, очистки водоемов, тушения таежных пожаров. Подготовленные, изучившие природные явления вживе, с рюкзаками на плечах, и по книгам в библиотеках и дома, дети составляют экологические паспорта местностей и идут с ними к чиновным людям: вот здесь, говорят они, чтобы не пересыхала река, нужно срочно сделать то-то и то-то, вот эти болота ни в коем разе нельзя осушать, на таком-то массиве лучше прекратить вырубку леса, а вот там – можно. С научными выкладками, с экспериментальными выводами доказывают современные пионеры природы. Их слушают – серьезные ребята! Правда, выполнять рекомендации не очень-то спешат, но – слава Богу, что хотя бы слушают, не запугивают, бровями сердито не двигают.

Вот так помногу лет ходят дети по хитро и умно сконструированному кругу наумовской педагогики, в которой отправная точка – любование, потом -поступок, за ним – научный поиск и проектирование, и снова, снова -любование. А может, это уже не просто педагогика, а личностная эволюционная спираль, по которой дети поднимаются все выше и выше в духовном, физическом, умственном развитии?

Учитель часто улыбается, но уставшие глаза выдают, что редко ему весело. И невольно подумаешь: какая непонятная штука человеческое счастье. Наумов разгадывает ее с детьми в тайге, у берега холодного прекрасного озера, на круто берущих ввысь сопках, – удач вам, идущие впереди нас!