Connect to heaven

Светофор отливал красным, как глаз вампира на закате. Подтягивалась к концу вторая минута простоя. Игнат уже проверил поступившие за последние полчаса «эсэмэски», окропил тонированный лоб «Мерседеса» водой из «святого источника», и теперь просто изнывал от томительного ожидания.

Старушка в черном пальто и платке, побалансировав в нерешительности на краешке тротуара, все-таки шагнула на грязно-белую полосу дорожной «зебры», придерживая рукой поднятый

«Медленно идет, — прикинул Игнат. — Не успеет же!» — и выскочил из машины.

— Бабуля, давайте помогу…

Старушка сперва, конечно, шарахнулась, но скоро смекнула, что не сделает ей плохого этот странный тип с короткой стрижкой, скромной осмиевой заколкой в галстуке и стограммовым золотым болтом на пальце, которому так и не удосужились придумать имя. Не обидит, не выхватит посреди дороги сумочку с пенсией.

— Вот сюда, пожалуйста. Так.

Занервничал, замигал всем телом зеленый человечек в конце перехода. Погас, над ним зажегся красный — житель Венеры сменил марсианина. Нетерпеливо загудела машина, другая…

— Да сейчас я, — махнул им Игнат.

Заныл, жалуясь на жизнь, бело-голубой проблесковый маячок.

— Ладно, бабушка, вы уж дальше сами. Тут недолго уже…

Игнат, стараясь не глядеть в озверелые лица водителей, впрыгнул в машину. Пока трогался с места, где-то слева взвизгнули шины, раздался, резанул по ушам короткий приглушенный стук. Чело Игната омрачилось преждевременной морщинкой: не любил он такие вот скомканные моменты.

«По-моему, наши беды, — записал он в ежедневнике прямо под напоминанием „11:30. Киберобл. — не забыть, Щелк-в“, благо автоматическая коробка передач оставляла простор для маневра правой рукой, — от того, что мы постоянно куда-то спешим и далеко не всегда доводим начатое до кон…» Темно-зеленая «БМВ» из третьего ряда резко вильнула вправо. Игнат вынужденно прекратил писать и вцепился в руль обеими руками.

— Игнат Петрович! — почтительно кивнул лифтер и отпустил дежурную шутку: — Вам как обычно?

Игнат кивнул дважды, приветствуя и подтверждая. Развернул купленный на входе у вахтера «Коммерсант» и, пробежав страницу по диагонали, споткнулся взглядом о вызывающе парадоксальное словосочетание.

«Убийственная благотворительность!» — гласило название статьи. Игнат заинтересовался.

«Услышав в одном из репортажей ОРТ о судьбе полупарализованного мальчика-инвалида из деревни Редькино Вологодской области, который несмотря на проблемы со здоровьем не расстается с мечтой стать космонавтом, некий московский предприниматель проникся жалостью к калеке и перевел на указанный в программе счет 10 тысяч долларов США в рублях по курсу ММВБ минус 13 процентов — стоимость перевода. „На тренажеры и хороших врачей для пацана“ — гласила сопроводительная записка. Но когда мальчик явился на почту за деньгами, его ждало потрясение. Сославшись на недостаток средств в кассе, почтовое отделение согласилось обналичить лишь часть суммы, причем исключительно монетами пятирублевого достоинства. Получив на руки двухпудовый мешок с деньгами, несчастный подросток…» Дверцы лифта разъехались бесшумно, выпуская Игната в холл двенадцатого этажа.

— Так что лучше ничего не сообщать. Пока… — услышал он вкрадчивый мужской голос, входя в собственную приемную. Разговаривали Лидочка, его личный секретарь-референт, и главный менеджер

При виде шефа лицо Андрея немедленно разверзлось широкой белозубой улыбкой.

— Добрейшего утречка, Игнат Петрович!

Игнат кивнул.

— Вот отчетность за первый квартал. Входящие. Исходящие. Текущие… — Менеджер перетасовал в руках стопку тонких разноцветных папочек и протянул Игнату.

— Надеюсь, официальная? — придав строгость голосу, спросил шеф.

— Других не держим, — улыбнулся менеджер и изобразил плечами: «обижаешь, начальник». Такая реакция немного успокоила Игната, так что он решился спросить:

— А как там со школьниками?

— Еще три школы в Первомайском районе оборудованы современными компьютерными классами, — четко, как перед микрофоном, доложил Андрей. — Все по последнему слову техники: сенсорные рукавицы и кибероболочки четвертого поколения.

— Ладно, ладно… — Игнат потрепал менеджера за рукав, теплея лицом.

Полчаса он провел в своем кабинете, наблюдая за подводной и теневой жизнью обитателей огромного, в полстены, аквариума. Дочитывать статью не хотелось. Игната всегда напрягало, когда о нем писали в газете или говорили по телевизору, это казалось ему нескромным.

Телефон на столе зазвонил.

— Алло! Это Щелкунов, — объявил резкий, раздраженный голос.

— Здравствуйте, — сказал Игнат. Он вспомнил запись в ежедневнике и испытал запоздалый укол совести. — Я как раз собирался вам…

— Долго собирались! — рявкнула трубка. — Ответьте мне: Что Вы Делаете?

— Что?

— Я спрашиваю, о чем вы думаете, поставляя в российские школы непроверенное оборудование? Вы хотя бы в курсе, что эти ваши кибероболочки у себя на родине находятся в стадии альфа-тестирования? И скорее всего, они его не пройдут, поскольку уже три японских мальчика, занятые в проекте, вторую неделю пребывают в глубокой…

Трубка неожиданно замолчала. Игнат несколько раз подул в нее, затем его растерянное лицо показалось в предбаннике.

— Лидочка, опять со связью что-то…

Секретарша, при его появлении отдернувшая руку от пульта, нервно улыбнулась и пожала плечами:

— Бывает… Какие-нибудь неполадки на линии.

Игнат вернулся к себе и углубился в кресло. Телефон снова работал, но никто больше не звонил. Впрочем, настроение и без того было испорчено.

Дорвавшийся до кормушки сомик разом заглотил половину общака и снова залег на дно. Игнат с минуту посмотрел, как он лениво шевелит усами, затем подошел к сейфу и, поколдовав с замком, достал непривычной формы телефонную трубку с корпусом из черного дерева. Торчащая вверх короткая, с прозеленью антенна напоминала свежий побег на мертвом деревянном обрубке. Круглых сглаженных шпеньков, заменяющих кнопки, на корпусе было всего три, но и в них, как в трех соснах, с непривычки немудрено было заблудиться.

Записная книжка сама раскрылась на букве «Е». Обладая отвратительной памятью на имена и фамилии, Игнат все важные телефоны всегда записывал на Е. «Если приедут люди в масках…» «Если станет одиноко…» «Если посредник начнет зарываться по процентам…» Это все не то… Вот!

«Если снова захочется странного…» Телефон глухо плимкнул семью цифрами набираемого номера, в трубке раздались и смолкли сухие деревянные щелчки, затем настала полная тишина. Не слышалось вздохов или иных признаков чужого присутствия.