Шрифт:
Александрова Н
Чёрное рождество
Наталья Александрова
Чёрное рождество
Часть первая. СЕВАСТОПОЛЬ.
Поезд, и без того еле тащившийся, испустил тоскливый протяжный гудок и встал. Бородатый казак, дремавший у двери купе, открыл глаза и потянулся за прислоненным к стене карабином.
Бледная девушка в беличьей шубке и каракулевой шапочке прижалась лицом к стеклу, но за окном ничего не было видно, кроме глухой непроглядной ночи. Девушка поправила выбившуюся из-под шапочки пепельную прядь
– Анна Павловна, что это? Кажется, там стреляют!
Анна Павловна, унылая дама средних лет, нервно передернула плечами и сказала низким простуженным голосом:
– Не знаю, ваше высочество. Генерал клялся, что на этой дороге спокойно, но кому сейчас можно верить! О Боже, кажется я сойду с ума! Степан, посмотри, что там происходит.– Дама повернулась к казаку, но не успел он подняться, она передумала и воскликнула: - Нет, нет, не уходи! Не оставляй нас одних! Если ты уйдешь, я сойду с ума!
Девушка чуть заметно поморщилась и произнесла усталым голосом:
– Анна Павловна, голубушка, если вы так упорно желаете сойти с ума, подождите хотя бы до Ливадии, а там - будьте любезны, сходите. А то, если вы сделаете это в дороге, ко всем нашим неприятностям...
Закончить фразу ей не удалось. Дверь купе откатилась, и на пороге возникла одна из тех страшных личностей, которых в неисчислимом множестве произвела на свет Гражданская война. Небритый человек с рассеченным косым шрамом опухшим лицом, украшенным к тому же сифилитическим провалом на месте носа, облаченный в перепоясанную пулеметной лентой барскую шубу, разодранную и простреленную во многих местах, оглядел купе и гнусаво протянул:
– И-и-их! Буржуйская лавочка! Сразу видать - белая кость, твою так и разэтак! Едут втроем, как графья. А ну, выкладай вещички, икспро... прияцию делать будем!
Бородатый казак, неожиданно взревев, бросился на бандита с кинжалом, но безносый урод чуть повернулся к нему, сквозь шубу страшно шарахнуло огнем, оглушительно грохнуло, и казак с огромной клокочущей дырой в груди рухнул прямо на колени истошно завизжавшей Анны Павловны.
Безносый вытащил из-за пазухи свое чудовищное оружие - обрубок винтовки с отпиленным стволом и прикладом - и осклабился:
– И-и-их! Так и разэтак! Ты что, шкура, думаешь, Махрюту возьмешь за рубль за двадцать? Ша! А ты чего визжишь, кляча?– уставился он на заходившуюся криком Анну Павловну.– Думаешь, Махрюта до твоего крику сильно интересуется? Ша! Сказано тебе - выкладай вещички!
Бандит пыхнул на старую деву дикими горящими глазами, как выползающий из туннеля паровоз, и так страшно клацнул зубами, что Анна Павловна мгновенно замолчала и уставилась на Махрюту, как дрожащий кролик на приподнявшуюся для броска ядовитую змею.
– Ну и чего ж ты так смотришь, кляча белая, - прогнусил Махрюта, стаскивая на пол купе как мучной
Анна Павловна только тряслась и пыталась что-то сказать, но язык ей не повиновался.
– Ох и утомила ты меня!– Махрюта снова клацнул зубами и неожиданно ударил несчастную кулаком в висок.
Голова Анны Павловны откинулась в сторону и застыла под недопустимым углом к туловищу, как у сломанной куклы. Девушка у окна тихо ахнула и вжалась в стенку. Бандит повернулся к ней и осклабился:
– Ты, мамзеля, не боись! Я тебя не забижу! Ты Махрюту по-хорошему полюбишь, и Махрюта тебя не тронет...
По коридору протопали быстрые шаги многих ног. В дверь купе заглянула какая-то зверообразная физиономия, бросила неожиданно высоким голосом:
– Махрюта, кончай здесь, казаки валят!
– Чичас, - отмахнулся Махрюта и снова повернулся к девушке: - Видишь, мамзеля, спешить надо, а то не успеем мы с тобой.
– Лучше убей, - твердо произнесла девушка, бледнея больше прежнего.
– Это запросто, - произнес Махрюта, хватаясь за воротник беличьей шубки, это мы завсегда с нашим удовольствием, только сперва ты меня полюбишь...
С этими словами он рванул шубку. Девушка пыталась защищаться, но силы были явно неравны. Махрюта разорвал воротник скромного темно-зеленого платья... и вдруг увидел спрятанный под платьем на груди своей жертвы мешочек из мягкой синей замши. Мысли бандита мгновенно изменили свое направление:
– И-и-их! Вот оно что! Золотишко от Махрюты припрятать хотела, так твою и разэтак!
Он разорвал шнурок, на котором висел мешочек, и потянул завязки. Изнутри полилось такое сверкание, что бандит, кажется, даже посветлел лицом.
– И-и-их!– произнес он умиротворенно.– Вот ведь так твою...
Закончить он не успел. Неподалеку шарахнуло несколько выстрелов, по коридору прогрохотали сапоги, от двери полыхнуло, и вслед за выстрелом на пороге возник человек в белом полушубке с погонами.
Махрюта немного подумал и рухнул на пол мертвым, отбросив в сторону руку с синим мешочком.
– Прапорщик Макаров!– представился человек в полушубке, разглядев бледную пассажирку.– Вы не пострадали?
– Слава Богу, - девушка опустилась на сиденье, и ее забила крупная дрожь, - слава Богу! Он убил Степана и Анну Павловну, а меня он хотел... он хотел... слава Богу, что вы успели, прапорщик! Кто это был - бандиты? Зеленые?
– Бандиты, - невнимательно ответил прапорщик. Его взгляд был прикован к синему замшевому мешочку. Прапорщик наклонился, поднял мешочек и заглянул в него.