Шрифт:
Рязанов Павел Александрович: другие произведения.
Барон в юбке.
Журнал “Самиздат”: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Комментарии: 283, последний от 08/01/2015.
Размещен: 22/06/2008, изменен: 09/03/2009. 399k. Статистика.
Роман: Фэнтези
Оценка: 6.62*101 Ваша оценка:
Аннотация:
выкроил время привести в порядок свой раздел. Пока выкладываю общим файлом последнюю на данный момент правку “барона” – нового почти ничего нету, так – убрал пару очепяток, отрихтовал описания и прочего понемногу. Обновления буду выкладывать в общем файле и отдельной
Барон в юбке.
Виктору Исьемини-
с приветом из Харькова.
***
– Вы же понимаете, Василий Михайлович, в вашей ситуации нет изменений к худшему – уже хорошо. – Пожилой, изнуренный человечек в хирургическом халате положил свою тоненькую, словно прозрачную, с артистическими пальцами, руку сверху на ладонь лежавшего в койке, сплошь забинтованного, человека.
– Вам, батенька, вообще надо , по большому счету, в церковь сходить , как оклемаетесь, ибо – на моей памяти – после такого ранения еще никто не выживал.
Его пациент, лежавший в кровати, криво усмехнулся: – И на чем вы мне прикажете туда идти, доктор , сами же давеча мне ногу оттяпали, да и в теле легкость нездоровая, скажите лучше правду ,что еще кроме ноги отрезать пришлось?
– Сами смотрите, – Доктор взвесил в руке больничную карту – вы человек военный, думаю вам ситуацию лучше сразу всю обрисовать: нога, правое легкое, множественные разрывы кишечника, три ребра. Кроме этого, пришлось кое-какие нервишки сшивать … – длительная, тоскливая пауза, завершившаяся усталым вздохом –
… – И как ты, мил человек, в живых остался, я, ей-богу, до сих пор в толк не возьму: одних шариков от подшипников, которыми была начинена бомба, двадцать штук из тебя наковыряли….
Пациент в койке сглотнул комок, подступивший к горлу:
– Оставьте меня, пожалуйста, я хочу побыть один, а у вас, поди, еще других подопечных море…
Доктор покачал головой:
– Да уж, в последнее время военно-полевая хирургия востребована, как никогда…
… – А вы, голубчик, крепитесь: вы у нас – настоящий герой.- Тяжело вздохнул профессор, поднимаясь со скрипучего стула в изголовье кровати больного.
***
Василий Михайлович Крымов, бывший майор спецподразделения ‘Альфа’, сорок девять лет, вдовец, проживающий в Москве, ветеран Афгана, Анголы, Приднестровья, Югославии, Чечни – куда только не заносила нелегкая судьба офицера одного из самых элитных спецподразделений бывшего СССР, да и нынешней России – недвижно лежал на спине и бессильно разглядывал трещинки в потолке – перед его глазами проносились события его бурной, полной крови и событий, жизни. За двадцать пять лет безупречной службы он умудрился побывать чуть ли не во всех во всех ‘горячих точках’ мира, где были затронуты ‘стратегические интересы’ его родины, прослыл исключительным счастливчиком и мастером по выживанию практически в любых условиях, еще в молодости заработав свою оперативную кличку – ‘Фартовый Вася’. Оставаясь зачастую единственным, кто, несмотря на свое активнейшее присутствие в самой гуще событий, выходил практически без единой царапины из самых трудных переделок, он умудрился дотянуть до заслуженной пенсии.
Но, как говорится, никогда не знаешь, за каким углом поджидает тебя судьба – злодейка
Для Крымова роль карающей руки судьбы сыграла безвестная террористка – смертница в московском метро.
Свежевышедший на пенсию по выслуге лет в звании майора, Крымов с компанией теперь уже бывших сослуживцев ехал домой в метро после прощальных посиделок в ресторане.
Вошедшая в вагон женщина сразу привлекла к себе внимание Василия Михайловича – в ней чувствовалось что-то черное, отбрасывающее тень на всех окружающих, и он время от времени начал косить на нее взглядом.
…Полупустой поезд выскочил из туннеля на битком набитую людьми платформу очередной станции, и в открывшиеся двери хлынула толпа пассажиров. Странная женщина встала со своего места и подалась им на встречу, рывком раздергивая крючки полушубка.
Когда ее пустой взгляд мимолетно встретился с глазами Крымова, у того все внутри оборвалось – такие же глаза он видел однажды в Центральной Африке, у по своей воле приносимого в жертву духам дикаря-людоеда.
Тягучие, слегка ‘поддатые’ после мощной прощальной пьянки, мысли все еще вяло текли внутри черепной коробки, но, где-то глубоко, внутри его души, уже щелкнула пружина интуитивной догадки.
…Откуда-то, словно со стороны, чужими ртом и легкими, исторгся утробный крик:
– Н-е-е-е-ет!!! – а сердце, дав короткий, на долю мига, сбой, уже рвалось из груди, накачивая кровью все еще крепкие, но постаревшие уже мышцы, рвутся в нечеловеческом усилии связки, все равно не успевая совершить необходимый рывок…
Еще не осознавая разумом, что он делает, Крымов интуитивно взметнулся со своего сиденья навстречу встававшей. Та уже успела расстегнуть последнюю пуговицу на воротнике и взглядам опешивших пассажиров, находящихся на гребне ломящейся в вагон людской волны, открылась начиненная взрывчаткой жилетка, так называемый ‘пояс шахида’. …
С воплем:
– Аллах акбар! Террористка рванула запал взрывного устройства.
…В этот момент на нее всем весом своих ста тридцати килограммов тренированного тела рухнул Крымов, отгородив собой смятую террористку, бессильно воющую, словно раненый зверь, от ломившейся толпы, с криком:
– Все вон!!!
Это бомба! И она сейчас взорвется!!!
… Вспышка…
Огромного майора, целиком накрывшего своим телом шахидку, сила взрыва, словно тряпичную куклу, швыряет на ломанувшуюся из вагона толпу. По всему вагону, взвизгивая при рикошете от поручней, смачно чавкая при столкновении с живой плотью и вызывая вопли боли, летят стальные шарики, которыми был, вперемешку с взрывчаткой, начинен адский жилет.
В углу, образованном боковиной сиденья и закрытой потертой дверью, с криво намалеванной надписью на стекле, которую какой-то шутник укоротил, сцарапав часть букв, до ‘ не п…ис…яться’, осталась лишь кучка окровавленных черных лохмотьев.
…Крымова спасли лишь опыт и нечеловеческое везение: лишь чудом и везением, помноженным на огромный опыт, можно объяснить то, что смертница, сбитая с ног в отчаянном слепом рывке Крымовым, упала именно лицом вниз, накрыв собственным телом основную часть взрывчатки. Везением была и толстая овчинная дубленка, дубовая, словно кираса – еще ‘совковой’ выделки, надетая им по причине сильного мороза на улице на толстый, домашней вязки, теткин свитер, которая смягчила удар и ослабила убойную силу осколков…