Бабайка

Ч.Цыбиков, Ц.Жигмытов БАБАЙКА (сказка для детей и отцов младшего возраста)

1. Путешествие в стол

I

Лес осенний прозрачен, тих и по-своему красив. Даже пригородный, даже такой загаженный, как этот. Люди повадились сбрасывать тут разного рода бытовой мусор, отходы от ремонта, просто старую мебель, а лес всё равно живёт. Мы идём с Никиткой, хрустят сухие веточки под ногами, мягко проминается под подошвой толстый слой перепревшей хвои.

Выходим на просеку

с опорами ЛЭП. Видимо, грунт на ней подравнивали бульдозером, иначе откуда здесь этот обрывчик?

В обрывчике — нора. Более ничего объяснять не буду. Кому надо — тот домыслит, а кому не надо — тому не надо.

— Там бабайка? — спрашивает Никитка.

Я задумчиво смотрю на нору и отвечаю:

— Может быть.

— А она придет к нам домой? — продолжает спрашивать сын.

— Зачем она нам, — говорю я. Только бабайки нам не хватало.

— Пусть придет, — требует сын. Для своих неполных четырех лет он иногда бывает чрезмерно настойчив.

— Ладно, — говорю я рассеянно. — Пусть приходит.

— Бабайка страшная?

— Страшная, — подтверждаю я.

— Нет, — говорит сын. — Она хорошая.

— Симпатичная? — спрашиваю.

— Да, — не раздумывая, подтверждает Никитка.

И мы идем дальше.

Странная нора, думаю я. Для бурундука великовата, для медведя маловата, барсуку, наверное, была бы в самый раз, но барсуки у нас, по-моему, не водятся.

II

Вечером следующего дня в дверь постучали. Все бы ничего, да только это была дверь стола. Дверца, если быть точным. И стучали изнутри. Деликатно так.

— Кто там?

Не самый умный вопрос. «Это мы, карандаши». Конечно же, мне никто не ответил, и я уже почти убедил себя в том, что мне показалось, но тут в дверцу постучались снова. Бояться я не боялся. Как-то сложновато представить, что что-то может угрожать мне из тумбы моего собственного стола, но все-таки я колебался. И тут постучали в третий раз. И я открыл.

— Здравствуйте.

— Добрый день, — механически откликнулся я.

Больше всего оно походило на плюшевого медвежонка. На интеллигентного плюшевого медвежонка в очках и ростиком сантиметров так в тридцать-тридцать пять. Медвежонок-интеллигент смотрел на меня своими вооруженными оптикой глазами и молчал.

Жаль, что я не пью, подумалось мне, тогда бы я знал, каков диагноз. А так что думать, на что надеяться?

— А вы, собственно…?

— Ох… — сказал медвежонок. — Простите, конечно же… Бабайка.

Тац! — щёлкнуло в моей голове.

— …из рода Бохолдэ. А где Никита?

— Никита в своей комнате, — машинально ответил я.

Бабайка, значит. Нет, не стоит думать, что я сошел с ума. Ничего мне такой подход не даст. И собственно, что я теряю? Поговорю с бабайкой, а там видно будет.

— Э-э-э… — начал я. — А, собственно, чему обязан?

Меня самого удивила

высокопарная манера моей речи, но что делать? — опыт разговоров с бабайками отсутствовал у меня напрочь.

— Вы сами меня позвали, — сказала бабайка и спрыгнула на пол.

— Я позвал? — удивился я.

— Ну если быть точными, то позвал меня Никита, — сказала бабайка. — А вы не возражали.

Да… действительно не возражал. Бабайка шла по комнате, разглядывая книжные полки, и неторопливо говорила.

— А у вас уютно. Такой милый, домашний беспорядок… о! Ленин! Очень интересный писатель… Не переживайте, вы всё правильно сделали. Особенно Никита.

— А что сделал Никита? — спросил я.

— Он сказал, что я хороший. Это очень важная оговорка.

Тут бабайка остановилась, посмотрела на меня, и я обмер; всё вокруг стало большим, много больше, чем я. Мне показалось, что я заглянул в пасть, наполненную огромными, острыми как бритва зубами, в глубине которой клокотало что-то багровое. На моё счастье, длилось это недолго, и, когда я очухался, всё стало как прежде, и бабайка снова была похожа на медвежонка-интеллигента.

— Теперь вы понимаете? — спросила бабайка.

— Да, — сказал я. Сердце моё билось гулко и часто, и по спине стекала струйка холодного пота. Пикнул и отключился компьютер.

Сам.

Стало тихо.

Стоп, подумал я, это всё хорошо и даже прекрасно, но как она сюда попала?

— А как вы сюда попали? — сказал я, и при этом отметил отвлечённо, что сейчас моё «вы» прозвучало намного более уместно, нежели минуту назад.

Бабайка посмотрела на меня с интересом, и сказала:

— Через дверь. Я постучал, а вы открыли.

Было видно, что бабайка сильно хочет что-то спросить, и она не удержалась:

— А вы водку пьёте?

— Нет… То есть пью, но редко и мало.

Обалдеть, меня подозревают в пьянстве. И кто?

— Это хорошо, — серьёзно сказала бабайка, и без всякой связи добавила. — Никита у вас славный мальчик.

— Погодите, — сказал я. — Вы ж не ответили на мой вопрос.

— Ответил, — сказала бабайка.

— Так это же был стол!

— Ну и что. Топологически я был не в квартире.

Я не стал выяснять, откуда она знает топологию. Были вопросы посерьёзнее.

— Хорошо… допустим, — сказал я.

— Чего тут допускать? — удивилась бабайка. — Допустим, солнце встаёт на востоке. Допустим, небо синее.

Похоже, она меня передразнивала.

— Вам самому-то не смешно?

— Хэ-хэ-хэ, — неуверенно хихикнул я. — Честно говоря, не очень.

И тут я услышал, как сын мой кричит: «Папа! Папочка!». В самом деле, подумал я, давно что-то Никита ко мне не заскакивал, минут десять аж прошло… и тут я спохватился.

— Прячьтесь!

— С какой стати? — удивилась бабайка.