Шрифт:
... свет, который в тебе, не есть ли тьма?
Евангелие от Луки, гл.11 ст. 35
"У Фрейда". Мне очень понравилась вывеска заведения. Без перерывов и без выходных. Мало того - круглосуточно! Холодный вестибюль (это при тридцати пяти градусах снаружи), удобные кресла и небесной красоты девушка с длинными ногами и приветливой улыбкой.
– Здравствуйте, - сказала девушка ангельским голосом.
– Вы впервые у нас? Тогда почитайте наши проспекты.
– Видите ли, - я как можно более солидно откашлялся.
– Я у вас впервые, но мне не нужны проспекты. Гораздо лучше будет, если мне все расскажете вы.
– С удовольствием, -
Она села напротив меня в кресло, а я подумал, что к посетителям-женщинам, скорее всего выходит этакий мужественный атлет с широкими плечами и слегка небритый. Что же, иначе и быть не может. А еще я подумал, что странная мысль пришла мне в голову при виде ее несказанно привлекательных бедер.
– Прежде всего я хотела бы сказать, - начала девушка, - что то, что с вами произойдет, прими вы наше предложение, вовсе никакой не сон, не галлюцинация и не гипноз. Мы называем это погружением. Это именно погружение, спуск в тайники вашей души. Это необычайно увлекательно, поверьте мне. Не было случая, чтобы кому-то не понравилось. Ведь все мы имеем маленькую слабость, согласитесь, кто-то в большей степени, кто-то - в меньшей. Мы любим самих себя. Однако должна предупредить, что в тайниках вашей души могут оказаться и невероятные приключения, и ужасы, и наслаждения, и страдания. Некоторые, как это ни покажется странным, находят наслаждение в страдании. Что именно с вами произойдет, я не знаю. Этого никто не может знать, даже вы, который, конечно же, знает себя лучше, чем кто бы то ни было. Однако могу с уверенностью утверждать, что практически все, кто побывал у нас, возвращаются сюда снова и снова.
Она набрала воздуху в легкие, чтобы продолжить говорить, но тут я встрял с вопросом:
– Говорят, вы делаете какие-то уколы?
– Чего только про нас не говорят, - она тонко улыбнулась.
– Я не назову это ложью, это просто досужие вымыслы тех, кто у нас не бывал. Мы просто встанем с вами, я возьму вас за руку, и мы пойдем.
Девушка светски улыбнулась.
– Вместе?
– Когда начнется погружение, вы останетесь один.
– Жаль, - сказал я, глядя ей прямо в глаза.
– И мне жаль, - равнодушно улыбнулась она.
– Впрочем, как знать? Быть может, мы с вами встретимся там...
– она неопределенно помахала рукой.
– Ведь я теперь стала частичкой вашей души. Маленькой, - она показала пальцами с длинными пурпурными ногтями, какой маленькой, - но все же стала.
– Как вас зовут?
– спросил я.
– Женя.
– Очень приятно, Женя. А меня...
– О, мы с вами еще познакомимся, - перебила Женя.
– Ведь вы должны будете подписать контракт. Все должно быть оговорено досконально, не так ли? Во исключение досадных недоразумений.
Контракт тут же оказался у меня перед глазами. Я внимательно прочитал эту бумагу, общий смысл которой сводился к тому, что фирма не несет никакой ответственности, иначе говоря, перекладывает ее с себя на клиента, то есть на меня.
– Странный какой контракт, - задумчиво сказал я, ставя свою подпись услужливо поданной мне авторучкой.
– Вы всерьез полагаете, что если вдруг клиент вознамерится оспорить что-то, взыскать с вас компенсацию за моральный, скажем, ущерб, то вы сможете благодаря этой бумаге уйти от ответственности?
– Не знаю, - Женя пожала плечами.
– Этот вопрос не ко мне. Это к нашему юристу. Если хотите, я могу вас с ним познакомить.
– Вполне возможно, - холодно улыбнулся я, - что мне придется с ним когда-нибудь познакомиться. Но не сейчас. Сейчас я хочу потребить вашу так
Женя приняла деньги, сто долларов, выдала квитанцию и даже кассовый чек. Когда с формальностями было покончено, она встала, протянула мне руку, я вложил свои пальцы в ее прохладную ладонь, и мы пошли. Она открыла дверь, и мы оказались... на берегу моря. Я беспомощно оглянулся.
– Это... уже?..
– Нет еще. Вы любите море?
– Да кто ж его не любит?
– Не скажите. В нашей глуши, за тысячу километров от моря многие его просто в глаза не видели.
– Я - видел.
– Очень хорошо. Тогда идите.
– Куда?
– Куда глаза глядят.
– Здорово как, - пробормотал я, вглядываясь в горизонт.
– Куда глаза глядят. А глядят они у меня в море. Стало быть - туда и идти? Или туда?
– я оглянулся на пальмы, скрывающие берег.
Никто мне не ответил. Женя исчезла. И я пошел в море, прямо как был, в одежде. Но не поплыл, зайдя достаточно далеко, задержал дыхание и нырнул. Я шел под водой, погружаясь все глубже, потом повернулся, и поплыл на спине, едва шевеля руками и разглядывая водную поверхность. Как странно - мне не хотелось дышать. Это так неестественно - не дышать! И я начал дышать. Под водой! Ах, как приятно плыть в теплой ласковой воде, плыть и дышать водой! Это ни с чем не сравнимое наслаждение! Я плыл и плыл, наслаждаясь невесомостью и покоем.
Но, кажется, я уже приплыл куда-то - руки коснулись донного песка. Я встал на ноги и пошел. Я выходил из воды как Черномор, медленно и величественно. Ленивая волна ласкала гранитные камни совсем другого берега. Перед глазами вздымалась колоссальная гора, покрытая лесом, вершина ее пряталась в низких облаках. Меня встречали. На узкую полоску песчаного пляжа вышли загорелые люди в широких штанах, полуобнаженные и какие-то напуганные.
Они завидели меня и вдруг, как по команде, упали ниц. Я постоял над ними и надменно сказал:
– Пошли вон.
Эпизод первый. Веление сердца.
Не знаю, почему я сказал именно так, но никаких угрызений совести я не испытал. Люди бросились врассыпную, но не убежали далеко, прятались за камнями. Это мои слуги, мои рабы, которыми я могу повелевать. Меня захватило совершенно новое, доселе незнакомое мне чувство - чувство полной власти над этими людьми. От него закружилась голова, даже волосы вдруг зашевелились. Я глубоко вздохнул и огляделся кругом. Довольно улыбнулся, заметив, что головы людей прятались, едва я поворачивался в их сторону. Я оглядел себя, стряхнул песчинки с рукава алого камзола и хлопнул в ладоши. Тотчас появился богато украшенный портшез с пологом, который несли дюжие молодцы с бритыми головами. Мне подставили сложенные руки, по которым я взошел как по ступенькам.
– Во дворец, - приказал я, и портшез тут же плавно закачался.
Процессия состояла из носильщиков, рабов и полуголых турецких янычаров с ятаганами наголо, окруживших портшез.
"Зарежут когда-нибудь" - подумал я, с опаской поглядывая на свирепые лица и сверкающие клинки. "Что у них там, под черепными коробками? Одному Богу известно".
Меня пронесли по мраморным ступеням и я увидел свой дворец. Белый камень, высокие колонны, стрельчатые окна. Нижние этажи увиты плющом. На крыльце меня встречал мой главный советник Никанор, одетый в длинный камзол, расшитый золотом. Позади его огромной каштановой бороды, почтительно склонившись предо мной, толпилась свита.